# Зов звезды

Коток Владимир

## Зов звезды

Владимир Коток

### Мечта о звёздах

Современность. 2025 год. Европейская космическая обсерватория, Швейцария.

Даниил Ковалев, 38-летний астрофизик, обнаруживает аномальный сигнал из солнечной короны...

Даниил Ковалев, 38-летний астрофизик, мечтал о звёздах с детства. Его работа в Европейской космической обсерватории подарила возможность быть ближе к мечте — он наблюдал за Солнцем. Сложное оборудование, установленные на орбите спутники и глубокий интеллект симуляций помогали ему анализировать коронарные выбросы, солнечные пятна и редкие вспышки, представлявшие угрозу для человечества. Но ничего не могло подготовить его к открытию, сделанному в один из январских вечеров 2025 года.

### Неожиданный сигнал

«DAN-1, фиксирую устойчивый сигнал в L-бэнде», — голос программного ассистента раздался в полутёмной обсерватории. Даниил нахмурился. L-бэнд — частота, на которой солнечный ветер не должен излучать.

На экране появились данные. Сигнал повторялся с регулярным интервалом, чем-то напоминая примитивный радиопередатчик.

«Это что, радиопомехи?» — пробормотал он, вводя команды на клавиатуре. Однако спектральный анализ подтвердил, что источник находится не на Земле. Сигнал шёл из короны Солнца, слоя разреженной плазмы, где температура достигает миллионов градусов.

Сигнал содержал нечто необычное — паттерн. Он был сложным, но повторяющимся.

### Поиск истины

Даниил отправил данные в центральный архив, сопроводив их пометкой «аномалия». Через несколько часов ему пришёл ответ. Архив подтвердил, что сигнал не был помехой или дефектом оборудования. Более того, аналогичные сигналы фиксировались ещё в 1998 и 2012 годах, но тогда их сочли за сбой.

Следующие дни Ковалев провёл без сна, разбирая данные. Он заметил, что паттерн напоминал примитивный бинарный код, но с вариативной структурой. «Это язык», — осенило его.

Собрав команду из специалистов по радиофизике и программированию, он попытался расшифровать послание. После нескольких недель работы удалось выделить повторяющиеся структуры, напоминающие простейшую азбуку. Появились первые слова: «внимание», «вопрос», «реакция».

### Первый контакт

Команда решила отправить ответ, используя спутник обсерватории. Сообщение, закодированное в бинарной форме, включало простое приветствие: «Мы слышим вас. Кто вы?»

Ответ пришёл через несколько часов. Он был более сложным. Сигнал содержал данные о температуре, плотности и магнитном поле. Словно собеседник пытался описать себя.

«Они из короны Солнца», — прошептал один из коллег Даниила.

### Откровение

С каждым новым обменом данных послания становились более понятными. «Они» утверждали, что являются частью солнечной плазмы, обладающей сознанием, сформированным электромагнитными полями. Эти поля, взаимодействуя, создавали сложные структуры, которые можно было назвать мыслительными процессами.

«Мы наблюдаем вас давно», — гласило одно из сообщений.

Даниил задал вопрос: «Почему вы сейчас связались с нами?»

Ответ ошеломил: «Вы созрели для понимания. Гравитация соединяет нас. Мы связаны».

### Новый взгляд на Вселенную

К моменту, когда контакт стал стабильным, Даниил осознал, что солнечная плазма была не единственным проявлением разумного электромагнетизма. Послания намекали, что жизнь, основанная на электромагнитных процессах, существовала повсюду — в других звёздах, на планетах, в пустоте космоса.

Прощальное послание от звезды было коротким: «Вы — часть нас. Узнайте об остальных».

### Начало нового пути

Даниил задумчиво смотрел на монитор, где светились последние данные. Он понимал, что его открытие перевернёт науку и понимание человечества о своём месте во Вселенной. Но это был лишь первый шаг.

Его ждало море вопросов: насколько распространён разум в природе? Какова его конечная цель? И, главное, что означает быть «частью» Всего?

Ковалев улыбнулся. Ответы обязательно найдутся. Когда-нибудь.

## Семена Солнца

### Пролог — Смерть Марса

4 миллиарда лет назад. Равнина Эллада, Марс.

Последние дни марсианской ионосферы. Плазмонд-архив готовится отправить финальный сигнал Солнцу...

Ветер гулял по долинам, где ещё недавно плескались волны. Теперь они лежали, скованные льдом, как гигантские зеркала, отражающие тусклое солнце. Над равниной возвышались остатки лесов — углеродные колонны, некогда вздымавшиеся к небу, теперь обугленные и хрупкие. Воздух, некогда плотный и тёплый, истончился до шепота. Марс умирал.

Ионосфера планеты, трепещущая плазменным сознанием, ощущала это. Её «мыслящие» вихри — самоорганизующиеся узлы электромагнитных полей — анализировали данные: падение магнитного поля, рост радиации, бегство атмосферы в космос. Каждый день их паттерны становились всё хаотичнее, словно крик, который не мог прорваться через безвоздушную пустоту.

Один из плазмоидов-наблюдателей, тороидальная шаровая молния, парила над высохшим руслом реки. Её структура, закрученная в идеальный тор, пульсировала синим светом. Внутри неё, в клубках магнитных линий, хранились данные: изображения марсианских океанов, колоний микробов в подземных пещерах, первых лишайников, карабкавшихся по скалам. Плазмоид был архивом памяти.

Он поднялся выше, к границе ионосферы, и выпустил импульс. Сигнал, закодированный в колебаниях L-бэнда, ушёл в солнечный ветер. Это был последний отчёт для Солнца — разума, который ионосфера Марса считала своим создателем.