# Теория Максима

Коток Владимир

## Теория Максима

Владимир Коток

### Падение

Максим стоял перед огромным экраном лекционного зала, под светом холодных прожекторов. На нём была строгая рубашка, но в его взгляде читалась внутренняя уверенность, способная пробиться сквозь любые преграды. Он сделал глубокий вдох и начал говорить.

— Теория большого падения.

Он сделал паузу, позволяя этим словам повиснуть в воздухе. В зале кто-то зашуршал блокнотом, несколько человек переглянулись.

— Читал много мнений о том, как можно объяснить, почему время замедляется вблизи массивных объектов, таких как планеты или звезды. — Максим обвёл взглядом ряды. — Авторы приводили разные сложные формулы и объяснения, которые могли быть трудны для понимания человеку, не знакомому с общей теорией относительности Альберта Эйнштейна и понятием искривления пространства-времени. Однако, если представить, что расстояние измеряется в световых секундах, то всё становится гораздо проще.

Он щёлкнул пультом, и на экране появилась схема куба, грани которого светились яркими линиями.

— Представьте, что пространство поделено на "световые секунды", которые отмеряют расстояния в неких пространственных секторах. Такие себе "кубические световые секунды", — продолжил Максим. — Это кубы с гранями размером 299 792,458 километров, скорость света в секунду.

— Кубы? — донеслось с задних рядов, но голос быстро затих под общим шорохом.

Максим улыбнулся, не обращая внимания.

— Если при сильной гравитации такие "кубические световые секунды" будут сплющены в меньшие размеры, то внутри них свет всё равно будет двигаться от края до края ровно за одну секунду. Как бы мы ни сжимали такой куб, внутри всё равно будет один и тот же объём пространства, измеряемый в световых секундах.

Зал замер. На экране появилась анимация, где куб постепенно сжимался, но количество его внутренних линий оставалось неизменным, сжимаясь вместе с кубом.

— Таким образом, относительно внешнего наблюдателя внутри такого куба время будет течь медленнее, потому что внешне он будет казаться меньше.

Кто-то громко кашлянул, а с первого ряда послышалось:

— Это чисто математическая абстракция!

Максим поднял руку, требуя тишины.

— Этот мысленный эксперимент можно продолжить и дальше. Представьте максимальную плотность пространства под воздействием сверхмассивной гравитации — чёрной дыры. В сингулярности чёрной дыры пространство уплотняется до сверхмалой математической точки, имеющей, однако, внутри себя всё те же "световые секунды".

Теперь зал слушал в полной тишине. Даже скептики прекратили шептаться.

— Вот и получается, — сказал Максим, чуть склонив голову к залу, — что сверхмалое расстояние, которое кажется нам снаружи такой сингулярности, световой луч всё равно преодолевает по своим внутренним законам расстояния-времени.

На экране появилась иллюстрация: световой луч, движущийся внутри точки, окружённой чернотой.

— Мы находимся внутри чёрной дыры, — Максим резко повернулся к залу. — Относительно "внешней материнской Вселенной", где находится наша чёрная дыра, у нас внутри время остановилось. Но внутри нашей сингулярности оно движется с "нормальной" для нас скоростью.

Кто-то в зале хмыкнул, другой поднял руку, но Максим жестом остановил его.

— Это также объясняет, почему наша Вселенная, на первый взгляд, расширяется с ускорением. На самом деле, — он замедлил речь, — наше земное время замедляется, и мы продолжаем падать внутри нашей вселенской чёрной дыры всё ближе к центру её массы.

В задних рядах кто-то фыркнул, но рядом тут же зашипели. Максим выдержал паузу, сканируя ряды.

— И это хорошо, — добавил он, его голос звучал уже тише, но увереннее. — Мы никогда не достигнем центра. Мы будем падать туда бесконечное время.

Его слова словно повисли в воздухе. В зале наступила абсолютная тишина.

— Даже если наша сингулярность будет существовать всего лишь одну планковскую величину времени, нам хватит той вечности, чтобы никогда не достичь центра.

Максим отступил от кафедры, оглядывая аудиторию. Его глаза блестели.

— Теория большого падения. Благодарю за внимание.

Зал замер. Несколько секунд стояла полная тишина, а затем раздались осторожные аплодисменты. Некоторые из учёных начали задавать вопросы, другие отошли к коллегам, обсуждая услышанное. Максим видел смешанную реакцию: кто-то удивлялся, кто-то был возмущён.

Но он знал: его слова прозвучали, и это было только начало.

— Это чистая фантастика! Гравитационные аномалии "гостевой галактики", из прошлой вашей лекции — интересны, но как вы докажете вот эту свою новую теорию?

Максим не ответил. Он спустился с трибуны, ловя взгляд Илоны, которая ждала его у выхода.

— Это было смело, — сказала она, когда они оказались вдвоём.

Максим усмехнулся.

— Это только начало.